В марте 1494 года могущественный Карл VIII, собрав огромное по тем временам войско, объявил войну Неаполитанскому королевству и двинул свои полки на юг. Под его знаменами маршировали наемники, прибывшие из разоренных феодалами деревень Германии, Франции, Англии, Швейцарии, Испании, Венгрии и Польши. Всем им регулярно выплачивали жалованье золотыми сольдо, от названия которых и произошло слово "солдат". Среди воинов Карла VIII были и матросы, недавно вернувшиеся из Южной Америки на кораблях Христофора Колумба. Карл еще не знал, что успех его едва начавшейся военной кампании уже поставлен под угрозу.

...На коже людей начинают появляться розовые пятна, язвы и лопающиеся пузыри. Волосы на голове редеют, словно побитая молью шерстяная одежда. Ухудшается зрение, в мышцах возникают острые колющие боли. Боеспособность солдат резко падает. Сначала медики склоняются к мнению, что они имеют дело с проказой, но вскоре становится очевидно, что это не так. Военный врач венецианского войска Марцеллус Кума-нус в 1495 году делает беглые заметки на полях знаменитой в то время "Хирургии" Петра Аргелаты. Сведения, содержащиеся в этих заметках, удивительно точно совпадают с первичными проявлениями сифилиса. Чуть позже начальник Кумануса, главный врач венецианцев Алессандро Бенедетта опубликует описания первичных и вторичных признаков заболевания.

Оккупация итальянских территорий войсками Карла VIII вызвала эпидемию сифилиса среди мирного населения. Историограф того времени Пьетро Бембо писал: "Вскоре в городе, занятом пришельцами, вследствие контагии (то есть контактов. - С.А.} и влияния светил началась жесточайшая болезнь, получившая название галльской". В этом отрывке любопытны два обстоятельства. Автор указывает на небеса как на одну из причин развития эпидемии, одновременно связывая вспышку болезни с иностранным вторжением. О первой гипотезе мы еще поговорим. Попытка же записать заболевание в счет грехов иностранцев весьма характерна для ситуации того времени. Желание откреститься от новой напасти четко прослеживается в названиях, которые давали заболеванию в конце XV и начале XVI веков. В Испании сифилис - "los bubas" - называли "галльской болезнью". Во Франции, помимо народного наименования "la variolе", сифилис титуловали "неаполитанской болезнью". Германцы считали ее "французской", а греки - "сирийской". Сифилис в то время был известен также как "итальянская", "венецианская", "кастильская", "португальская", "турецкая", "польская" и даже "курлянд-ская" болезни. Кстати, слух о новом опасном заболевании быстро докатился и до Москвы, и Иван III, посылая в 1499 году в Литву боярского сына Ивана Мамонова, поручил ему, "будучи в Вязьме, разведать, не приезжал ли кто с болезнью, в которой тело покрывается болячками и которая называется французскою".

Терминологическая разноголосица идет на спад лишь начиная с 1530 года, когда выходит в свет сочинение о сифилисе профессора Падуанского университета, врача, астронома и поэта Джироламо Фракасторо (1483-1553). Пятнадцатью годами позже он станет автором эпохального труда "О контагии, контагиозных болезнях и лечении", доказывая в нем, что целый ряд заболеваний передается от человека к человеку только при их контакте.

Передававшийся половым путем сифилис оказался прекрасной иллюстрацией его теории, поэтому Фракасторо обращает на него особо пристальное внимание. Его стихотворным сочинением "Сифилис, или О галльской болезни" зачитывались не только профессионалы, но и простые горожане, поневоле приобщаясь к медицинским премудростям. Труд Фракасторо был написан в виде мифологической поэмы, в которой простой свинопас по имени Сифил (от греческого sus - свинья, philos - друг) бросает вызов самим богам, утверждая, что земные цари - более знатные и богатые скотовладельцы, чем божества Олимпа: ведь на небе можно найти лишь двух парнокопытных - Тельца и Овна, тогда как стада земные насчитывают сотни голов. Ревнивые к критике снизу небесные владыки наградили Сифила за его дерзость сифилисом.